Камчатка: здесь начинается Россия.

   История Камчатки - белое пятно школьных учебников. Нешуточная борьба за этот богатейший полуостров велась всегда. И если сегодня статус региона вполне определён, то ещё сто лет на Камчатке один бравый японский лейтенант прибивал доску с надписью «Сей земля есть японский». Но не вышло!..



В ходе русско-японской войны 1904-1905 года на Камчатке шли военные действия, организатора обороны полуострова Антона Сильницкого недоброжелатели объявили сумасшедшим.

Несмотря на усиливающиеся противоречия России и Японии в начале XX века, об обороне отдаленных регионов Дальнего Востока царское правительство особо не задумывалось. «Маленькая победоносная война» предполагала атакующие и кратковременные боевые действия. Планы Санкт-Петербурга хорошо характеризует тот факт, что накануне начала войны на Камчатке практически не было дееспособных войск: в случае нападения полуостров должны были оборонять около 50 казаков.

При этом стратегическое положение Камчатки было хорошо понятно, а полуостров уже выдерживал вражеское нападение во время Крымской войны (1853-1856). Тогда гарнизон Петропавловска- Камчатского насчитывал почти тысячу человек и смог успешно противостоять англо-французской эскадре. В ту кампанию русские войска успешно отбили два десанта и вынудили англичан и французов отказаться от штурма города. Причем в решающей контратаке участвовали 350 русских солдат, которые противостояли 900 десантникам противника.

Буквально накануне начала русско-японской войны на Камчатку приезжает штабс-капитан Векентьев. К началу войны он оказывается единственным офицером действующей армии на полуострове. При этом Векентьев был сапером и был послан на Камчатку для организации ремонта казенных помещений. На полуострове также находились несколько офицеров и унтер-офицеров в отставке. Учитывая, что казаки давно выполняли исключительно полицейские функции, ситуация для обороны полуострова складывалась крайне неблагоприятная.

Но оборону полуострова возглавил решительный и активный петропавловский уездный начальник Антон Сильницкий. О нем стоит рассказать особо.

Начальник Камчатки.

Сильницкий отслужил 12 лет офицером, в конце 1890-х стал географом и был отправлен правительством изучать Дальний Восток. Сильницкий в 1903 году  был назначен Петропавловским уездным начальником, де-факто – правителем этой местности.

Сильницкий разделял взгляды народовольцев, за что, собственно, был уволен из армии и фактически сослан на Камчатку.

В Петропавловске он начал воплощение в жизнь народовольческих идей. Первым делом, он начал борьбу с повальным пьянством местного населения (как русских поселенцев, так и туземцев). К примеру, в Петропавловске с населением в 350 человек было 5(!) кабаков. Две трети мужского населения имели задолженность перед кабатчиками. Торговцы, как русские, так и американские, спаивали и туземцев. Точнее – водка была главным товаром обмена на меха.

Сильницкий решил больше не выдавать патенты на торговлю спиртными напитками на территории Камчатки и собрал сход жителей Петропавловска, на основе постановления которого закрыл все петропавловские кабаки. Осенью 1903 года полуостров стал трезвеннической территорией. Разумеется, подобные действия Сильницкого вызвали бешенство со стороны купцов, и на управляющего посыпались доносы как на имя губернатора Приморской области, так и в Петербург. В доносах купцы называли Сильницкого «революционером, так как он протестует против водки – основы нашего бюджета».

Вторым делом он назначил справедливую цену на пушнину. До него купцы и чиновники организовывали подставные аукционы по продаже мехов. Сильницкий же распорядился проводить открытые и честные торги. В результате зимой 1903/04 годов соболя ушли не по 10-15 рублей, как ранее, а по 75-125 рублей. Сильницкий писал:

«О такой цене на Камчатке и не слыхивали, хотя она и была истинной ценой, так как камчатские соболи доходили в Америке до 200 рублей шкурка, a были и такие шкурки, что за них американские щеголихи платили и по 400 рублей».

Такое повышение цены на меха принесло деньги не только туземцам и русским переселенцам, но и местному бюджету – его доходы выросли в 4 раза. На эти деньги Сильницкий собирался построить электростанцию в Петропавловске, организовывать школы и больницы.

Третьим делом Сильницкий повел жесточайшую борьбу с браконьерами, не только хищнически бившими зверя, но и вылавливающими рыбу у берегов Камчатки. До японо-русской войны браконьерами были японцы (после нее – еще и американцы). Сильницкий закрыл глаза на возможные дипломатические осложнения, и начал арестовывать нарушителей, а при сопротивлении – топить их суда.

Начало войны

Налаженной связи с материком на Камчатке в начале ХХ века не было. «Пароходы зимой не ходили, и почта проделывала длинный путь в тысячи километров на оленях и собаках, огибая Охотское море. Депеша о начале войны дошла до Петропавловска почти через три месяца — 22 апреля», – пишет историк Владимир Семенов.

К этому времени Сильницкий уже провел ряд мер для обороны полуострова от возможного японского вторжения.

«Камчатка — страна дикая, бездорожная, где горная, где болотистая, где лесистая. И двигаться по ней воинским отрядам нет возможности. А уж везти с собою пушки и подавно. А население, между тем, сплошь как один человек охотники, отлично знающие все тропы, а к тому же и неподражаемые стрелки. И таких стрелков мы могли набрать не менее двух тысяч, что при местных условиях представляло довольно-таки внушительную силу, особенно при партизанском способе ведения войны. А вооружить население не представляло труда. У меня на складе лежали четыре тысячи новеньких берданок, да было в наличности 800 тысяч патронов к ним», – писал сам Сильницкий в записках под названием «Четырнадцать месяцев службы на Камчатке».

Сразу после известия о начале войны в Петропавловске собрался по призыву Сильницкого народный сход. На нем была одобрена идея создания народных дружин. «Все умрем, а не сдадимся... Если даже японцы высадятся в устьях рек, дальше они не пройдут — перестреляем в кустах», – говорили старики.

В Петропавловске в добровольную дружину записалось 89 человек. Домашними средствами были выбиты жестяные ополченческие кресты, которые затем и были разосланы вместе с инструкторами по всей Камчатке. В других районах полуострова также формировались отряды добровольцев, на западном побережье их возглавлял старший унтер-офицер в отставке Михаил Сотников.
Почетный караул казачьей пешей команды, Максим Сотников на правом фланге, 1897 год
Впрочем, решимость Сильницкого и его соратников оказать сопротивление в случае вторжения японцев разделяли далеко не все. Местная интеллигенция, давно враждовавшая с Сильницким и писавшая на него доносы властям, предлагала уйти из Петропавловска вглубь полуострова и даже рассматривала варианты капитуляции. Например, священник отец Комаров рассуждает о том, в какой одежде – официальной или гражданской – надо явиться для сдачи города японцам. С ним соглашается заведующий Петропавловским горным училищем Роберт.

«В случае прибытия в Петропавловск японцев или представителей другой какой-либо враждебной нам нации, никакой враждебности к ним не выказывать. Это будет самое лучшее, что в данном своем положении мы только и можем сделать», – цитирует Роберта историк Эвелина Воробьева в статье «Оборона Камчатки в Русско-японскую войну».

К мнению пораженцев не прислушались, но своими интригами они все же в дальнейшем добились своего – смещения Сильницкого.

Военные действия

Еще до войны японские браконьеры неоднократно ловили рыбу в камчатских водах. С началом боевых действий они вновь устремились к берегам богатого добычей полуострова.

Первый бой между русскими и японцами на Камчатке произошел в середине мая 1904 года в устье реки Большая. Дружинники атаковали пришвартовавшуюся к берегу японскую шхуну, капитана взяли в плен, а судно сожгли. Во второй половине мая было сожжено еще четыре японских шхуны с браконьерами.

В конце мая японцы высаживают десант из 100-150 человек во главе с лейтенантом военно-морских сил Гундзи Наритадой. Помимо винтовок у японцев было два орудия. Спустя несколько дней после высадки интервенты захватывают село Явино. Местное население успело бежать. Японцы вывешивают на колокольне в деревне национальный флаг и прибивают к столбу доску, смысл которой заключался в том, что отныне эта земля принадлежит Японии.

Главный лагерь оккупантов располагался в нескольких километрах от Явино, разграбив деревню японцы возвращаются туда. Командующий ополчением на западном побережье Сотников собирает охотников и выдвигается навстречу японцам, численность его отряда составляет 88 человек. Все это продолжается достаточно долго и только в первой половине июля русские отправляют на разведку в лагерь японцев старосту из Явино Игнатьева и дружинника Иволайского, который находился под судом за убийство соседа на почве ревности. Поскольку охранять Иловайского в разгар с противостоянием с японцами было некому, то его отправили к Сотникову. Для искупления своей вины Иловайский сам просится в разведку. Он и староста приходят к японцам и говорят, что готовы присягнуть на верность в Явино и приглашают туда Гундзи. При этом разведчики фиксируют количество японских ружей и расположение лагеря.

Через несколько дней командир японцев пришел в Явино для принятия капитуляции и был захвачен дружинниками. Сотников приказал Гундзи вернуть все разграбленное и снять с часовни японский флаг, тот отказался. В ночь с 16 на 17 июля Сотников атакует лагерь противника.

«Японцам было предложено сдаться, но они отказались и открыли огонь. Русские ответили тем же. После 1,5 часового сопротивления было убито 17 японцев, со стороны русского отряда – 5 человек ранено (один тяжело)», – говорится в донесении уездного начальника Павского.

«Нападение было неожиданно. Японцы растерялись. Но все же они оказали отчаянное сопротивление. В этом столкновении наших дружин с японским отрядом мы потеряли двух убитыми и четырех ранеными. С японской стороны убито и ранено 32 человека. Такой результат боя с малыми для нас потерями объясняется тем, что наши дружинники напали на японский отряд скрадом, ползком на животах, причем первый залп по японцам они сделали уже почти в черте самого лагеря, поросшего высоким камчатским шаломайником (папортник)», – описывает русскую атаку в своих записках Сильницкий. Японцы из лагеря пытались уплыть на шхуну, но одна из шлюпок была потоплена. Сильницкий оценивал японские потери в 44 человека.

После боя Сотников возвращается в Явино и лично срубает столб с японской надписью. Самый крупный отряд японцев предпочитает покинуть берега Камчатки.

Военные действия продолжаются, дружинники в основном атакуют японских браконьеров. По разным оценкам было потоплено от 20 до 40 шхун неприятеля.

Но вскоре происходит важное событие. 18 июля 1904 года в Петропавловск из Сан-Франциско прибыл в качестве уполномоченного министра внутренних дел и наместника царя на Дальнем Востоке Гребницкий. Ему было поручено расследовать дело о сумасшествии и уездного начальника Сильницкого, и его помощника – еще одного героя японо-русской войны Вячеслава Векентьева.

«Медицинская комиссия» состояла из одного врача, привезенного Гребницким, и священника. «Осмотр» продолжался семь минут, после чего Гребницкий вынес решение: он увозит обоих «сумасшедших» с Камчатки.

Главой Камчатки становится Павский, а действия дружинников по обороне полуострова практически прекращаются. В 1904 году японцы, натолкнувшись на мощное сопротивление, не предпринимают больше попыток высадки на Камчатке.

Только в самом конце войны они решили продемонстрировать свою мощь. Японская эскадра в составе крейсеров 1-го ранга «Суми» и «Идзуми» под командой адмирала Того-младшего 31 июля 1905 года подошла к полуострову и открыла артиллерийский огонь по Петропавловскому маяку. Затем японцы устроили бомбардировку города: обстреляли Петропавловск из шестидюймовых орудий и высадили десант в 200 человек. Японцы разграбили Петропавловское уездное управление и похитили 40 тысяч рублей казенных денег. Также они захватили несколько коров и забрали их с собой. На рейде Петропавловска японцы конфисковали русский пароход «Австралия».

Через месяц военные действия прекратились и стороны сели за стол переговоров.

В ходе войны Камчатка испытывала информационный голод о происходящих событиях на фронте. Так как информация доходила очень долго, то на полуострове активно ходили слухи, в том числе панические. Так, в мае 1904 года, еще до Цусимского сражения, предметом судебных разбирательств стала информация, распространяемая главным уполномоченным Камчатского Торгово-Промышленного общества бароном Брюггеном. Он утверждал, что русский военный флот полностью потоплен, японцы блокировали весь Дальний Восток и уже идут мирные переговоры. Руководивший в то время обороной Сильницкий, хотя и не обладал достоверной информацией о войне, отверг предположения барона, что Россия может пойти на унизительный мир с Японией. При этом Сильницкий объяснил, что Брюгген преследует цель сбить цену на мех соболя и распространяет панические слухи для извлечения коммерческой выгоды.

Судьба героев обороны Камчатки

После объявления сумасшедшим Сильницкий был привезен в Иркутск. Через год он смог добиться переосвидетельствования – медицинская комиссия признала его здоровым. Он захотел уехать в Петербург, но местный начальник полиции не позволил ему этого сделать.

Сильницкий занялся журналистской деятельностью на Дальнем Востоке – возглавил газету «Приамурские ведомости». В политическом плане он перешел от народников к трудовикам – лево-патриотическому движению, по взглядам близкому к эсерам. Издание считалось оппозиционным, и Сильницкого как редактора два раза приговаривали к тюремному заключению за «крамольные статьи».

Умер Сильницкий в возрасте всего 47 лет в 1910 году. За месяц до смерти его сильно избили неизвестные, и он так и не оправился от побоев. Местная оппозиция считала, что это дело рук либо жандармов, либо нанятых ей черносотенцев, но документально доказать это не смогли.

Трагически сложилась судьба и двух других героев обороны Камчатки от японцев. Бывший штабс-капитан Векентьев пропал без вести в приамурской тайге. А командир камчатских партизан старший унтер-офицер Максим Сотников, за героизм произведенный в поручики, в июле 1906 года пал от рук японских браконьеров в устье реки Воровской.

Второе поражение японцев

В 1918-1922 годах Камчатка входила в состав Дальневосточной республики, находившейся под протекторатом Японии. Японский крейсер «Нийтака» 12 августа 1922 года вышел из Петропавловска и направился к западному побережью Камчатки. Вскоре корабль попал в шторм, и 23 августа командование крейсера приняло решение устроить отдых для экипажа - сойти на берег и посетить камчадальскую деревню Явино, где 18 лет назад проходили бои между русскими ополченцами и японскими солдатами.
Крейсер «Нийтака», 1918 год. 
Небольшая часть команды крейсера во главе с командиром корабля, капитаном 1-го ранга Кога, на шлюпках высадилась на берег. Во второй половине дня с моря подул бриз, постепенно переросший в сильный штормовой ветер. Крейсер развернуло лагом к берегу. Оставшийся на борту экипаж без капитана не смог правильно организовать работу, и корабль стал принимать угрожающий крен и перевернулся вверх килем. Несколько дней из корпуса судна раздавались удары. Люди просили о помощи, но помощи прийти было неоткуда. Люди, находившиеся внутри корпуса, погибли. Капитан «Ниитаки» сделал себе харакири.

Спаслись только 16 членов экипажа, более трехсот японских моряков погибли – фактически на том же самом месте, где японцы в 1904 году потерпели самое большое поражение в ходе камчатской кампании.




"

Комментариев нет :

Отправить комментарий